Корреспондент: Что Вы ожидали от этого Собора, какие он должен решить задачи?

Соборянин: Ожидалось принятие решений по ДЦХ, насколько они будут верными, потому что Церковь у нас маленькая, и любые потрясения очень разрушительны, людей и так мало, люди уходят в сторону, по какой-то ни было причине, это в любом случае болезненно, если не трагично. Всё внимание было обращено к тому, как будет развертываться ситуация вокруг раздора, который произошел в октябре 2007 года.



Корреспондент: Были ли удовлетворительными те меры, которые в промежутке между Собором 2007 и Собором 2008 принимались для уврачевания раскола?

Соборянин: Проблема в самом отношении к раздору. С обоих сторон никто не хочет его уврачевания по различным причинам.

О самом Соборе хочется сказать. Было видно по ходу Собора, что его миссия миротворческая не удалась.

Первое, что бросилось в глаза – очень маленькое количество людей: 50 священников, 70 мирян, очень мало. Хотя к этому постарались не привлекать внимание, но, по сравнение с прошлыми Соборами, было очень маленькое число людей.

Второе. Я впервые за время участия в Соборах видел, что была третья степень или третий вид участников Собора: это не голосующие не за, ни против и не воздержались. Просто присутствующие, но не участвующие в Соборе, такого ещё не разу не было. Их было тридцать человек, двадцать человек. Ведущий Собора, о. Геннадий правильно сказал, что это люди, которые зависли. Это люди, которые, присутствуя, в какой-то степени игнорируют Собор, или боятся мистических последствий решения Собора. Они присутствовали, как наблюдатели, хотя у каждого был мандат, вели себя крайне осторожно, вообще не голосовали.

Теперь о самих соборных решениях. Были опасения, что самые сложные вопросы будут оставлены на последний день, но, слава Богу, этого не про-изошло, и их подняли в начале Собора. Первым был поднят вопрос о владыке Германе и по всей проблеме раздора. Что можно сказать? Опять пошла линия 2007 года, начали делать всё, что бы люди не вернулись, что бы раздор не был уврачеван. Самые жёсткие были формулировки для их приёма. Почему-то была поднята австралийская тема, по поводу священника в Австралии, выбирались самые болевые точки. Казалось, что всё пойдет по худшему варианту. И тут произошло не то, что ожидалось. Почему-то те, кто на прошлом соборе были явными сторонниками агрессивного курса на «очищение» Церкви в кавычках, помалкивали. А, сверх ожидания, почему-то опять возвысился голос владыки Зосимы, о. Николы Косырева, и ощутимый ряд священников их поддержали. Были озвучены крайне строгие позиции по поводу молитвенного общения с Браиловской митрополией, но в конечном счёте жесткую версию формулировки все-таки откинули. К сожалению, перевес был в сторону худшего варианта, хотя могло быть с перевесом на лучший. Предполагалось первым пунктом призвать всех христиан, прекративших общение, даже формулировку сделали мягкую. Но отец Леонтий говорил «раздорники», «призвать раздорников к покаянию», и сразу перечеркнул всё одной этой формулировкой, создав негативное отношение. Возобладал опять прежний дух.

Я предполагаю, что в конечном варианте редакции возобладает жесткая редакция и будет опять жёсткая формулировка.

Как ни странно, Алексей Рябцев, который был одним из ведущих Собора (а другим был о. Геннадий Чунин) поднимал вопрос о пункте 4.1. Этот вопрос был поднят. Четко прозвучало, что надо заново, с участием той стороны его рассмотреть. Это владыко Зосима говорил, о. Никола Косырев говорил, о. Иоанн Севастианов и ряд других священников говорили, что необходимо вернуться к рассмотрению этого вопроса. Хотя это предложение было агрессивно встречено о. Леонтием, тем не менее, оно было озвучено, но, конечно, на решение это не повлияло.

Насколько можно судить по первому дню Собора, в протокол это не вошло, хотя в умах осталось. Многие молчат, видно, что люди находятся в состоянии осознания того, что не всё так хорошо и здорово, что принимаются нехорошие решения.

По самому началу Собора – очень мало людей, а среди этого малого есть люди, которые заняли наблюдательскую позицию – это говорит очень о многом.

Следующим был вопрос по Дальневосточной епархии. Было прошение дальневосточных священников и мирян, что бы их окормляла митрополия. То есть, попытка уйти от окормления владыкой Силуяном. Этот вопрос был решен положительно.

Следующий вопрос был по священноиноку Евфимию Дубинину. Очень много лишних было всяких прений. Его благословили готовиться к хиротонии, а время оттягивается, много всяких интересов переплетается, готовят его к епископству, но оттягивают время поставления.