Консультант сериала «Раскол» историк Глеб Чистяков поделился с «Нескучным садом» своими впечатлениями о работе над картиной, рассказав о слабых и сильных сторонах сериала, о том какие задачи ставила перед собой съемочная группа и почему за историческим консультированием режиссеру пришлось обратиться к старообрядцам. 

Что самое сложное было в консультировании фильма? Выходили ли споры с коллегами?


— Работа консультантов в производстве современного кинофильма состоит из нескольких этапов. Первый - это работа со сценарием. Сценарий корректируется на предмет исторической или если фильм обычный, игровой, (например детектив) событийной и ситуационной достоверности.

Второй этап – работа с художниками, разработка эскизов декораций, работа над костюмами, гримом, составление списка реквизита. Отдельно в этом списке стоит работа с актерами. В зарубежном кино часто нанимают специалистов которые обучают актеров фехтованию, хореографии, придворному этикету и т. п. Например создатели картины «Последний самурай» пригласили в качестве консультанта картины церемониймейстера императорского двора Мунехису Сенгоку, благодаря этому были воссоздан старинный этикет японского императорского двора времен императора реформатора Мэйдзи (1852 -1912). 

Третий этап работы консультантов происходит непосредственно на съемочной площадке. Здесь контролируется корректное воссоздание декораций, использование реквизита, исполнение исторических форм этикета и речи. 

Четвертый этап – озвучивание (музыка, иностранные языки, технические и пр. звуки), при необходимости контроль при монтаже. 

Конечно в отечественном кинематографе работа консультантов часто бывает весьма далека от вышеописанного идеала.

Вот типичная ситуация. Работаешь с ассистентом или художником по реквизиту, до съемок фильма еще полгода. Отбираются образцы, фото, рисунки, делаются эскизы, обсуждаются заказы на изготовление и приобретение реквизита и т. п. Наконец проходит несколько месяцев, консультант приезжает на съемочную площадку, находящуюся в сотнях или тысячах километрах от студии, и встречает там совершенно других сотрудников группы. Предыдущие благополучно поссорились с продюсером, уволились, и давно работают на другом проекте. Разумеется никаких эскизов и реквизита нет в помине. А режиссер ждет, что завтра начнется съемка утвержденной в сценарии сцены.

И вот начинает самое сложное и неприятное. Вместо спокойной подготовки к съемкам, консультант с ассистентами начинает метаться по близлежащим населенным пунктам в поисках необходимого реквизита, который в этой местности практически невозможно найти. 

Что касается споров. 

Безусловно, споры бывают и во время подготовительного и во время съемочного периодов. Но одно дело конструктивные споры о балансе художественных замыслов режиссера и исторической достоверности, а другое дело – споры о том, можно ли схалтурить в кадре, понадеяться, что зритель глупый и «ничего не заметит».


Не пытаются ли участники съемок вступить в какой-либо богословский или исторический спор?

— Актеры и члены съемочной группы это профессионалы, относящиеся к своей работе как к ремеслу, и осознающие когда и о чем можно поговорить. Совсем другое дело – люди, снимающиеся в массовке. Консультант – их жертва. Не решаясь подойти к режиссеру или членам группы, они спешат поделиться своим соображениями на самые разные исторические темы, рассказать о своих богословских открытиях, и даже назвать вычисленную ими дату конца света. Некоторые начинают спорить, указывая, что на Пасху в старину не ликовались, а целовали подаренные яички, другие требуют одеть им костюм побогаче или дать поинтересней роль. Во время съемок одной кинокартины под Минском, один из местных жителей житель более двух часов рассказывал мне, что белорусы являются предками всего человечества потому, что национальное имя Ян, звучит также как крик Тарзана «ЯААААН», а последний, «как всем известно», был доисторическим человеком.

Кстати, в ходе съемок фильма «Раскол» обнаружилась подлинная, а не мнимая воцерковленность нашего народа. В больших и малых городах для съемок массовых сцены нанимали большое количество статистов, местных жителей желающих принять участие в киносъемке. Так вот выяснилось, что существенное, зримое количество людей просто не умеет креста на себя положить. Даже после нескольких репетиций (вдумайтесь, приходилось репетировать 3, 4 – 5 раз, чтобы научить среднестатистического россиянина совершать первейшее христианское священнодействие) некоторые продолжали креститься снизу вверх или по кругу, не говоря уже о правильном сложении пальцев.

Исполнение земного поклона – еще более сложное упражнение. Его могли исполнить только профессиональные актеры. 


Среди консультантов были верующие люди из РПЦ. Почему вообще этот фильм необходимо консультировать старообрядцам, а не просто специалистам в области истории и этнографии? Может быть, не нужно привлекать для консультации такого фильма верующих людей, какой бы веры они не придерживались?

— Совершенно естественно и уместно участие старообрядцев в фильме, который собственно и посвящен теме раскола Церкви и старообрядчества. Участие людей верующих в фильмах никак не может противоречить основной цели. Известно, например, что христиане, чада РПЦ МП, в том числе и священнослужители принимали самое активное участие в консультации таких фильмов как «Поп», «Остров», «Адмирал», недавно снятой картины Прошкина «Орда (Святитель Алексей)» и многих других. А в фильме «Царь» Павла Лунгина известный богослов и сектовед Алескандр Дворкин не только оказывал консультационную помощь, но и пошел дальше, гораздо дальше - лично сыграл роль епископа рукополагавшего московского первосвятителя митрополита Филиппа.

Конечно, в ходе работы над сценарием режиссер обращался за помощью к светским специалистам в области истории. Однако в литургической сфере, в части церковного обряда, игравшего в быту и жизни средневекового человека непреходящее значение, такие специалисты не могут помочь. Даже специалисты в области церковной истории, к сожалению, не могут дать грамотные и точные литургические рекомендации.

Будем откровенны, богослужение XVII века и более раннего периода, значительно отличается от современного не только в эстетическом, но и богословском ключе. Например, в сцене венчания царя Алексея Михайловича и царицы Мария Ильиничны мы видим совершенно забытый ныне элемент церковного обряда. Священник приобщает венчаемых супругов вином из новой чаши, а затем разбивает, уничтожает ее, чтобы она была ни в употребление, «ни в служение ино». Это священнодействие глубоко символично. Единая чаша означает общность жизни двух людей в их радостях и скорбях, к которой более никто не может быть причастен. В современных же, не старообрядческих венчаниях, брачующиеся приобщаются вина из общего, многоразового сосуда.


По Вашему мнению, есть что-нибудь в фильме такое, что реализовалось не так как советовали консультанты?

— Нет ничего страшного и удивительного в том, что не все пожелания консультанта могут быть реализованы. В той же мере не могут быть реализованы все пожелания сценариста, оператора, актёров и самого режиссера. Работа над фильмом это многосторонний творческий процесс, в ходе которого достойный результат есть компромисс между профессиональными интересами разных кинематографических специальностей.

Главное, чтобы отход от рекомендаций консультанта не был связан с неуважительным, наплевательским отношением к своей работе и зрителю. 

Если говорить относительно картины «Раскол» то здесь гораздо больше получилось, чем не получилось. Определенные недостатки я нахожу в звуковом сопровождении фильма. Предполагалось, что песнопения положенные в основу звуковой дорожки станут важным изобразительным и художественным средством. Унисонное, монодическое, знаменное пение древней Руси, по ходу действия, на изломе религиозного и культурологического раскола будет заменено на пришедшее с запада вокальное многоголосие, господствующий ныне «партес». К сожалению, этого не удалось сделать, и выборка песнопений звучит сумбурно.

Некоторые проблемы были с церковным реквизитом: подсвечниками, крестами, посохами, кадилами, иконами и пр. Выяснилось, что аутентичного и богатого кинематографического реквизита XVII века, который можно было найти в закромах советских киностудий, больше не существует. 


Я уже слышала претензии со стороны верующих людей: "зачем показывать голого Аввакума и блудную монахиню?"

— Соглашусь с подобным мнением, поскольку нахожу демонстрацию обнаженной натуры и сексуальных сцен не уместной в церковно-исторических фильмах. Такие фильмы должны выполнять совершенно иные задачи: просветительские, образовательные и педагогические, а потому такого рода сцены неуместны не только в нравственном, но и драматическом смысле. Тем не менее, данные сцены имеются в оригинальных литературных произведениях писателя Бахревского по которым снимался фильм, и видимо по определенным соображениям были оставлены в сценарии.

Вместе с тем отмечу, что сам по себе существование блудных монахов и монахинь не является секретом. Даже в древней Церкви подобное явление имели место. Распространенность этого греха в современных христианских церквях уже никого не удивляет, тем более на фоне еще более мрачных фактов признания однополых браков и легализации гомосексуального духовенства. 


Не кажется ли Вам, что фильм идет слишком ровно, что разговоры слишком "картонные" как будто это не трагедия раскола, картинки из русской старины?

— Николай Досталь позиционирует сериал «Раскол» как фильм фреска. На мой взгляд, повествование кинофильма представляет собой некую рефлексию, размышление на историческую тему. За последние годы зритель привык к стремительному течению сюжета в фильмах, когда картинка сменяется каждые 20 секунд. Фильм «Раскол» произведения другого рода, оно заставляет зрителя мыслить, рассуждать, возможно обращаться к литературным первоисточникам по теме. 

Впрочем, окончательное суждение, о художественных качествах картины должны вынести зрители и кинокритики. 


Считаете ли Вы, что эта тема, эта эпоха действительно сейчас интересна обществу?

— Есть категория больных, которые не хотят ничего знать о состоянии своего здоровья и обращаются к врачу, когда состояние становится уже безнадежным. В похожем состоянии находится современное российское общество. Многие говорят о чудовищном расслоении на кучку необычайно богатых, пользующихся всеми благами и ресурсами страны и остальной части населения, нередко живущей за чертой бедности, несущей все бремена «непопулярных» реформ и поддерживающих сказочное существование первых. Цивилизационное разделения общества потрясли нашу страну и в XXвеке, когда народ разделился на «белых» и «красных», когда кровавые событии сотрясал нашу Родину в ходе гражданских войн, коллективизации и раскулачивания.

Не было все благополучно и в XIXвеке когда общество делилось на франко-, англо-, немецкоговорящих бар и «невежественных» крепостных. Рассуждая о грубом и бестактном культурологическом изломе эпохи Петра I, преклонении перед чужестранцами и пренебрежении ко всему национальному времён Анны Иоанновны и прочих разделениях и размежеваниях в нашем обществе мы забываем первопричину – религиозный раскол XVIIвека. До этого момента русское общество сохраняло религиозное, духовное и культурологическое единство. Царь, правящая элита и все остальное общество говорили на одном языке, носили практически одну и ту же одежду, имели одну и ту же внешность, исповедовали одну и ту же веру. После раскола начался страшный излом, когда элита государства стала исповедовать другую религию, через некоторое время стало носить другую одежду, резать бороды и напяливать напудренные парики. Прошло каких-то 100 лет после церковного раскола, а высшие слои общества говорили уже на другом, в буквальном и фигуральном смысле, языке. Чем больше проходило времени, тем больше углублялся раскол. От него пошли глубокие трещины в культурологическом, социальном, мировоззренческом направлениях. К началу XXвека уже не было общественной сферы, где бы не существовало разделений и противостояний.

Как отметил А. И. Солженицин, без XVII века не было бы и 17 года, а потому разбираться в первопричинах наших болезней не просто важно, но и жизненно необходимо.

Ирина Сечина